Кедия вызывает на допрос Хитарова. Гм… Порядочно синяков и кровоподтеков наставили ему мои молодцы… Но на пользу, только на пользу!

Кедия — сама благожелательность. Похлопал Рафаэля по плечу, усадил, повел душеспасительную беседу об ошибках, свойственных юности.

— Как старый революционер я желал бы, мой доро­гой, дать вам совет. Вам нужно учиться, а не занимать­ся политикой, в которой вы ничего не смыслите.

—   Я, господин Кедия, гимназию окончил, а сейчас продолжаю свое образование, изучаю произведения Марк­са, Энгельса, Ленина. Как видите, следую вашему совету.

Начальник особого отдела с трудом взял себя в руки.

—    Обещайте, по крайней мере, вести себя как и подо­бает сыну почтенных родителей.

—   Я поступаю так, как подсказывает мне моя со­весть.

—    Увести арестованного! — гаркнул Кедия.

Но обещание, данное отцу Хитарова, все же выполнил и приказал Рафаэля освободить.

Но теперь за ним ведется беспрестанная слежка. Воз­ле дома на Николаевской слоняются юркие молодые люди с тщательно подстриженными усиками, нафиксатуарен- ные, надушенные. Под длинными грузинскими рубахами, туго перетянутыми в талии наборными поясами, припря­таны маузеры.

А Рафаэль уже председатель Тифлисского городского комитета комсомола. Жизнь профессионального револю­ционера-подпольщика. Уйма работы по разъяснению и пропаганде интернационалистического характера междуна­родного юношеского движения, а отсюда и постановка конкретных задач перед молодой комсомольской органи­зацией Тифлиса.

В августе 1920 года второй арест.

И опять Метехский замок и ухмыляющаяся физионо­мия господина Кедия.

—    Пеняйте на себя, молодой человек. Я свое слово сдержал, а вы свое нарушили.

—    Я не давал вам слова, господин Кедия.

—    Подумайте о своих родителях. Из-за вас у них одни неприятности. Кстати, арестована ваша двоюродная се­стра Софья. У нее обнаружена недозволенная литерату­ра. Но если вы будете вполне откровенны…

– Хотите, чтобы я назвал членов нашей организа­ции? С великим удовольствием. В ней состоят молодые пролетарии всего Тифлиса, всей Грузии, всего Закав­казья. Согласитесь, что я не могу запомнить десятки ты­сяч имен!

Грозил военный трибунал и как минимум многолет­нее тюремное заключение. Но еще раз помогли связи отца. Он добился для Рафаэля высылки за пределы Гру­зии как «инородца». Навсегда! Но в Советскую Россию, в страну Ленина, о которой Рафаэль так мечтал, выезд был запрещен.