Один только Косарев расспрашивал подробно о спек­такле, о Шаляпине.

Саша тонко чувствовал красоту. Натура артистиче­ская, он хорошо пел, мог и сплясать, и стихотворение прочесть. Первый раз в театре, первая картина, первое знакомство с музыкой — все совпало с бауманским пе­риодом в жизни Косарева. Свои впечатления, свои откры­тия в искусстве Саша в себе не держал, он пфдро вы­плескивал их перед друзьями, расписывал виденное в красках, в тонкостях и всегда приговаривал: «Сходи по­смотри, не пожалеешь». И ребята шли в театр, в картин­ную галерею, па концерт, в библиотеку, чтобы узнать то, что так поразило их секретаря.

Они все любили петь и пели много и самозабвенно, как поется только в юности. Да и вся атмосфера 20-х годов, ломка вековых обычаев и устройство жизни на новых началах равноправия и братства людей требова­ли новых радостных песен.

Саша распространил тогда по району впервые отпе­чатанные в виде листовок комсомольские песни. Правда, большинство из них представляли новые стихи на старые мотивы. Но что делать? Время было такое. Поэтов у повой жизни хватало, а вот композиторами она еще не обзавелась. Но комсомолию устраивали и песни-самоделки.

Косарев никогда не резонерствовал, он действовал. Однажды в райкоме подошел к Кучинскому — члену бю­ро ячейки Московского телеграфа:

— Ника нор, давно был в театре?

—    Никогда не был, — ответил тот.

—    А знаепть, где Художественный находится?

—    Вроде примерно знаю.

—   Ну так держп билет, пойдешь вечером на «Синюю птицу».

Никанор Лукич Кучинский вспоминает сейчас: «При» шел я в театр, там полно, все места заняты, я сел иа сту­пеньку в амфитеатре, да так и просидел до конца пред­ставления. «Синяя птица» меня ошеломила. Сколько лет прошло, сколько перевидел я на своем веку, а вот врезал­ся мне тот первый спектакль в память, помню многие сцены, помню актеров и даже, в каких костюмах онп были. И так уж получилось, что «Синяя птица», эта сказка о поисках счастья, о прекрасной мечте, о добрых людях, их борьбе и победе над злом, связана для меня неразрывно с далеким образом юного Саши Косарева, нашего комсо­мольского вожака, образом светлым и чистым. Он любил людей, и они отвечали ему верной дружбой, искренней привязанностью, светлой памятью и, наконец, большевист­ской преданностью тому делу, которому сам Саша отдал всю жизнь без остатка».

Сохранилась фотография Косарева тех дней. На фоне осенней аллеи стоит совсем молоденький парнишка. А иа обороте надпись: «Мише Тужилкину! На память о буйном Сашке. Помни! Не забывай, держи связь со мною, а я всегда готов ее поддержать с тобой. Твой Сашка Ко­сарев. Москва, 16 октября 1922 г.».

По воспоминаниям жены Косарева М. В. Наиейшвили, Миша Тужилкин был одним из ближайших Сашиных друзей. Косарев часто и тепло говорил о нем, как об очень способном человеке: «Он был талантливее нас всех», жа­лел, что Миша умер совсем молодым.