Губы его кривились. С трудом он выговорил:

—   Я… я не задерживаю вас, товарищ Пятницкий… У вас… у вас… политический кругозор как у канарейки.

И тут Пятницкий ухмыльнулся. Ярость прошла. .Оста­лось только презрение к человеку, которого он старался уважать, но который сейчас сам, своими руками унич­тожил право на это уважение.

Сдерживая свой резкий громкий голос, Пятницкий сказал:

—    Вы какой-то… — Он на секунду задумался. Взгляд, наткнувшийся на карандаш, все еще зажатый в белых пухлых пальцах, подсказал нужное: — Вы весь какой-то красно-синий.И подчеркнуто неторопливо вышел из кабинета пред­седателя икки.

Будь другое время, Зиновьев, не раздумывая, сбросил бы с доски этого «офицера», да нет, обыкновенную пешку, потому что, но его мнению, Пятницкий хотя уже и стал одним из секретарей ИККИ, но настолько погряз в своей «технике», в бухгалтерских расчетах, распределении пай­ков и прочем, что вовсе не влиял на ту высокую поли­тику, в которой Зиновьев чувствовал себя как карась во взбаламученном пруду… Но теперь ему не хотелось тратить заряд своей ярости на такое ничтожество, как этот Пятницкий. Пусть себе пощелкает еще немного на счетах, а когда придет время, он его смахнет. А что та­кое время наступит, Зиновьев нимало не сомневался.

Что же касается Пятницкого, то он продолжал спо­койно заниматься своим делом. Был убежден, что прав, тысячу раз прав, заявляя Зиновьеву об отказе занять нейтралистскую позицию по отношению к той нечисто­плотной возне, которую затеяли председатель ИККИ и его сторонники. Совсем, кстати, немногочисленные! Недаром же Зиновьева шатнуло в сторону троцкистов, этих господ­чиков, перманентно заряженных противодействием отно­сительно генеральной линии партии. Прелестных союз­ников подобрал себе Зиновьев! А что касается его намерения перенести дискуссию на международную аре­ну, с прямым расчетцем повести за собой неустойчивые элементы в братских партиях, то и эта карта не туз, а всего лишь жалкая двойка. Ведь ему, Осипу, гораздо чаще, чем Зиновьеву, приходится беседовать с предста­вителями зарубежных партий, и с их лидерами, и с обык­новенными функциои ера ми…

Вот приехал в Москву для участия в VII пленуме Исполкома новый председатель ЦК КПГ Эрнс/г Тельман. Огромный, широкоплечий детина с могучим, «набатным» голосом и с жестами человека, не привыкшего к тесноте кабинетов. Они долго разговаривали и, как всегда, оста­лись весьма довольны друг другом.