И каждый из них сохранил в своей памяти какие-то отдельные черточки характера секретаря Исполкома, делающие образ его более многогранным и законченным. Я уже несколько раз должен был подчеркнуть уди­вительную непритязательность Осипа Пятницкого во всем, что имело касательство к его личным запросам и потребностям. Начиная от простейшей — только абсо­лютно необходимой — обстановки в его рабочем кабине­те, довольно просторной угловой комнаты на третьем этаже дома на Моховой и кончая одеждой, питанием.

Когда в Кунцеве для работников Исполкома Комин­терна оборудовали несколько маленьких домиков, Пятниц­кий категорически отказался от отдельной дачи и только раз, летом 1933 года, попросил у Бредиса для себя и всей своей семьи две комнаты на большой даче, представляв­шей что-то вроде дома отдыха для всех сотрудников ИККИ. И конечно, сразу же потребовал счет, чтобы опла­тить пребывание на даче жены и сыновей.

Когда для пего в мастерских ИККИ был сшит новый костюм, Бредису стоило огромного труда уговорить Пят­ницкого заехать в «Люкс» и взять этот костюм. «Что вы чепухой занимаетесь? — раздраженно выговаривал он Бредису. — Эти мастерские созданы для того, чтобы одевать иностранных товарищей, а никак не для «на­чальства». Я, слава богу, имею костюм, и он меня вполне устраивает…»

А брюки-то, как вспоминает Бредис, были уже изряд­но латанные.

Но когда в Москву приехала Долорес Ибаррури, Пят­ницкий вызвал Бредиса и поручил ему одеть Долорес с ног до головы и как можно лучше.

«И учтите, Брандт (так звали Бредиса в Коминтерне), я сам в прошлом дамский портной и кое-что понимаю в женских тряпках. Так что не вздумайте хитрить!»

Так бывало всякий раз, когда в Москву приезжали иностранные товарищи, в особенности из таких мест, где коммунисты находились в тяжелых условиях. Его «ску­пость» (о «прижимистости» Пятницкого в ИККИ скла­дывались легенды) мгновенно куда-то испарялась, и оп требовал от управления делами «хорошо, по всем пра­вилам обмундировать иностранного товарища и создать ему возможно лучшие бытовые условия».

Вспоминая: свою первую встречу с Пятпицкид в день, когда по решению бюро Московского комитета Бредиса направили для работы в ИККИ, Юлиус Петрович рас­сказывал:«Первым человеком, с кем мне пришлось разговари­вать, был товарищ Пятницкий. Это и понятно, ведь меня направляли на должность управляющего делами, а управ­ление делами находилось в его подчинении. Пронзительно взглянув на меня, он сказал: «Нам нужны честные, дело­вые люди. Надеюсь, что вы, товарищ Бредис, из таких. Кстати, какую фамилию вы хотите принять для работы в Коминтерне? —