Уже став взрослым, Патрис вычитал в какой-то книж­ке признание не то автора ее, не то героя о том, что у него не было детства. Он удивлялся и возмущался. Откровение исходило от европейца: Патрису неведом был мир, в котором тот родился и рос. Но внутреннее несогла­сие с человеком, который как бы гордился тем, что у не­го не было детства, было сильным. Может быть, европеец без детства хитрил и своим поразительным признанием хотел подчеркнуть свое особое положение в обществе? Посмотрите, дескать, какой я особенный: детства не бы­ло, а стал заметным или даже известным человеком! Нашел чем хвастаться, несчастный. Детство есть у всех — разное, но есть. Было оно и у Патриса.

Чондо, барабан для сигнализации, стоящий около хи­жины Оналуа, вождя деревеньки, издавал звуки не очень громкие, но умеющие, как говорил отец, прытко бегать. Патрис чувствовал себя волшебником и повелителем, когда брал деревянную палку с круглым набалдашником и колотил ею по барабану. На этот зов шли рыбаки, кре­стьяне с полей, охотники из леса. Собиралась толпа, и начиналось обсуждение деревенских дел.

Школу Патрис начал посещать поздно — когда ему исполнилось тринадцать лет. Учителями были миссио­неры. Учили счету: крокодил лежит на песке, а к нему подполз еще один с детенышем. Сколько же всего кроко­дилов греется на камнях? Так просто! В миссионерской школе Патрис впервые услышал французскую речь — она журчала неведомым холодным ручейком. Он пристра­стился к книгам. Камешки букв выстраивались в строч­ки. В толстой книге, написанной самим богом, было мно­го хороших поучений, уже известных Патрису. Но напи­санное было значительно авторитетнее, чем услышанное.

Четыре года мальчик ходил к миссионерам, а на пя­тый его исключили. Семья с ее растущими заботами нуждалась в помощнике. Отец все чаще брал Патриса в’ поле, на рыбалку, на охоту. И все более частыми были пропуски. Такой ученик был не нужен школе, и она избавилась от него. Потом отец спохватился и отвез Пат­риса в местечко Тун да, что в южной части провинции Киву. Школа называлась методистской. Лумумбу опре­делили к сестре, которая вела санитарное дело. Три года изучал он новый для него предмет. Полученное образо­вание ничего не значило: школа не давала диплома, а об африканских фельдшерах бельгийцы и слышать не хотели. Юноша устроился на работу в «Симате» — ком­панию по добыче и переработке олова. Так Патрис стал клерком, а по существу — мальчиком на побегушках. Дневное время он проводил в конторе управления,вече­ром направлялся в барак, где жили рабочие, навербован­ные на рудники со всех районов Конго, из Уганды, Бу­рунди и Руанды, из Родезии и Ньяеаленда, Анголы и Кабинды. Здесь он начал сочинять стихи. Чем больше он читал французских авторов, тем сильнее пробужда­лась в нем тяга к литературе. Поначалу он даже почему- то считал, что настоящим большим поэтом или писателем может быть только француз или же человек, овладевший в совершенстве этим языком. Любовь к французскому слову сохранил он на всю жизнь.