Одним словом, мы живем в совершенно неприем­лемых условиях, противоречащих всяческим пра­вилам.

Более того, я не получаю вестей от моей жены, и я даже не знаю, где она находится. Я должен был бы регулярно видеть ее здесь, как это предусмотрено тюрем­ным режимом Конго. С другой стороны, тюремные про­цедуры, действующие в Конго, ясно предусматривают, что заключенный должен предстать перед следователем, который занимается его делом, самое позднее иа – сле­дующий день после его ареста. Спустя пять дней после этого заключенный должен снова предстать перед судьей, который должен решить, следует ли продлить предвари­тельный арест или нет. Во всяком случае, у заключенно­го должен быть адвокат.

Закон о преступниках предполагает, что лицо, нахо­дящееся под арестом, освобождается из тюрьмы, если спустя пять дней после заключения судья не принимает решения . о продлении предварительного заключения. То же самое происходит в тех случаях, когда первое ре­шение, то есть решение, принятое спустя пять дней пос­ле ареста, не подтверждается после 15-дневного срока. С момента нашего ареста 1 декабря и до сих пор нас ни разу не вызывали к судье и ни разу судья не посетил нас. Нам не был предъявлен ордер на арест. Нас дер­жат просто-напросто в военном лагере, в котором мы заключены в течение тридцати четырех дней. Мы нахо­димся в камерах, предназначенных для провинившихся военных.

Закон о тюремном содержании не соблюдается. Не соблюдается также и тюремный реяшм. В данном случае речь идет о чисто произвольном заключении. Здесь же нужно добавить, что мы пользуемся парламент­ской неприкосновенностью.

Таково положение, и я прошу Вас сообщить о нем Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций, которую мы благодарим за вмешательство в на­шу пользу.

Как можно установить мир и порядок в Конго, если уже в самом начале не соблюдают ни законность, ни че­ловеческое достоинство, ни каждую жизнь, в отдельно­сти? До тех пор, пока мы не предстанем перед законно созданным судом, мы лишены прав, которыми распола­гает каждый гражданин, защищая самого себя перед судом страны.

Я остаюсь спокойным и надеюсь, что Объединенные Нации помогут нам выйти из этого положения.

Я за примирение между всеми детьми этой страны.

Я пишу Вам это письмо тайно на плохой бумаге.

Это письмо — самое достоверное свидетельство о по­ложении заключенных в военной тюрьме Тисвиля: пока что оно и единственное. С Тисвиля начинаются непро­лазные джунгли вымыслов и домыслов. Путь для иссле­дователя, занимающегося этим последним кратким отрез­ком времени в жизни Патриса Лумумбы, предельно усложняется, и он, как утомленный путник, оказавшийся на заходе солнца перед новым препятствием, распола­гается на отдых, предаваясь размышлениям о предстоя­щей назавтра дороге…